Красивый, мощный, современный и надежный — вот что обычно хотят от машины сейчас, и хотели раньше. Конечно, есть и другие, менее очевидные критерии, а понимают их только те, кто провел за рулем немало времени и точно знает, что им нужно. Так, к примеру, было с выбором между «Жигулями» и «Москвичом»: все гонялись за первыми, но находились и те, кто сознательно выбирал второй.
Неочевидный выбор
В СССР 70-80-х купить машину было сложно, это было огромным событием. При этом очередь на покупку растягивалась на долгие годы, а выбор модели превращался в серьёзную дискуссию. Из-за всего этого «Жигули» (особенно ВАЗ-2101 и его версии) превратились в золотую мечту советского водителя. Итальянские корни, свежий дизайн, сравнительно хорошая динамика и ощущение чего-то по-настоящему нового сделали машину довольно популярной. На её фоне терялся не особо выделяющийся «Москвич». Внешне модели 412 и 2140 были менее красивыми и более простыми, но при этом хорошо знакомыми многим водителям.
Выбор был очевиден: зачем брать консервативный «Москвич», если можно получить современные «Жигули»? Но на практике всё оказалось не так просто. У «Москвича» имелись собственные поклонники, в большинстве своём опытные водители, особенно те, кто много ездил по глубинке. И предпочтения у них были сугубо практические, которые опирались на условия эксплуатации, доступность ремонта и «хорошее поведение» машины в быту. Разумеется, это было не массовое явление: у «Москвича» было очень много недостатков, а популярность «Жигулей» просто зашкаливала. Всё менялось, если решение принимал человек с гаражом и набором инструментов, а машина предназначалась не только для асфальта.
Ремонт подручными инструментами
Одной из главных причин для выбора «Москвича» была его простая конструкция. Двигатель М-412, задний привод и незамысловатая подвеска — во всём этом мог разобраться любой механик. Его конструкцию годами доводили до ума, все её слабые места были известны, а способы починки передавались из рук в руки. В любом гаражном кооперативе «Москвич» знали до винтика, а многие работы можно было выполнить самым простым инструментом.
«Жигули» на этом фоне были куда более сложными. Верхневальный двигатель с ремнём ГРМ, независимая передняя подвеска, другие материалы и допуски — для ремонта всего этого требовались знания и навыки совершенно другого уровня. Для тех, кто привык всё делать сам, это означало осваивать новые навыки и искать не всегда доступные запчасти, особенно в первые годы после запуска модели. В провинции детали на ВАЗ часто были дефицитом, а для «Москвича» запчасти лежали на полках или подходили от старых моделей. «Москвич» можно было починить быстро и практически в чистом поле, имея лишь минимальный набор инструментов. Он терпел неточные регулировки и временные костыли, но при этом продолжал ездить. «Жигули» были комфортнее и динамичнее, но взамен требовали регулярного и грамотного обслуживания. При тотальном дефиците запчастей и хорошего сервиса для многих выбор был очевидным.
Главное – дороги
Преимущества и недостатки этих машин становились очевидны за пределами города, где начинались грунтовки, ухабы, щебень и грязь. Здесь имели значение живучесть подвески, дорожный просвет и способность выдерживать постоянные удары и перегрузки. Характеристики отходили на второй план, а несколько престарелый «Москвич» уже казался не таким плохим. Подвеска «Москвича» была простой и жёсткой. Сзади — рессоры, спереди — проверенная схема на рычагах и пружинах, разработанная для плохих дорог. На ровном асфальте она уступала «Жигулям» в комфорте, зато легко переносила постоянную тряску и перекосы. Больший дорожный просвет спасал днище от ударов, а сама машина хорошо держала перегруз — мешки с картошкой, стройматериалы или дачный урожай.
Главным было то, как машина ведёт себя в типичных экстремальных ситуациях. К примеру, в глубокой грязи или в снегу заднеприводный «Москвич» чаще всего вёл себя лучше, поскольку это был автомобиль для работы. Если «Жигули» в раскисшей колее могли начать рыскать задней осью, то «Москвич» с его рессорной задней подвеской оказывался на удивление более послушным. Конечно, это был не вездеход, но проехать на нём можно было. К тому же его конструкция сама по себе была массивной. Сталь крыльев и порогов была толще, а форма проще, благодаря чему машина лучше относилась к случайным контактам с заборами, воротами и другими автомобилями в тесных дворах. Владельцы своими руками варили на «Москвич» дополнительную защиту картера или усиливали бампер — подобные доработки считались нормой. Для «Жигулей», чей кузов был легче и сложнее, такие столкновения могли закончиться дорогим и трудоёмким ремонтом.
С «Жигулями» дело обстояло совершенно по-другому. Их более комфортная подвеска лучше работала на хорошей дороге, но быстрее изнашивалась на разбитой. Независимая передняя подвеска повышала управляемость на трассе, но её шаровые опоры и сайлентблоки быстрее сбивались на ухабах. Любой сильный удар по колесу мог закончиться тратами и долгой вознёй в гараже. К тому же с перегруженным салоном или багажником задние колёса начинали стучать по аркам, а ресурс подвески стремительно уменьшался. Именно поэтому у многих водителей сложилось убеждение, что «Москвич» — это машина для любых дорог, а «Жигули» раскрывают себя только там, где дороги действительно есть. Первый был послушной рабочей лошадью, а второй – сравнительно комфортным автомобилем.
Мифы и реальность
Со временем за каждой из машин закрепился свой образ, который влиял на выбор не меньше технических особенностей. «Москвич» всё чаще ассоциировался с неприхотливым автомобилем для умелого водителя, мастера нам все руки, привыкшего доводить свою машину до работоспособного состояния собственными силами. «Жигули» же превратились в первую машину для многих семей, символ нового комфорта и определённого статуса. Всё усугубляла гаражная атмосфера, где эти мифы отлично распространялись. Про «Москвич» говорили, что он легче заводится в лютый мороз, лучше переносит зиму и способен «ездить вечно» при своевременной замене масла. Про «Жигули» ходили слухи об их капризности, чувствительности к качеству бензина и требовательности в уходе. Много е из этого было жутким преувеличением.
Как бы то ни было, выбор «Москвича» почти никогда не был случайным. Его покупали те, кто в полной мере ощутил на себе советскую автомобильную реальность: плохие дороги, дефицит запчастей, необходимость ремонтировать всё самому и рассчитывать только на себя. Это был всего лишь вопрос личных приоритетов и условий эксплуатации. Для одних важнее были комфорт и ощущение новизны, а для других — простая конструкция и ремонтопригодность.
«Жигули» и «Москвичи» разных моделей и годов выпуска до сих пор можно увидеть на российских дорогах. Самое же интересное, что их по-прежнему достают из схронов, реставрируют и даже продают за баснословные деньги ценителям отечественной классики.
